Жизнь по понятиям

Жизнь по понятиям

78
0

Сегодня в «Пятнице» — правда и мифы о криминальной субкультуре АУЕ

Несовершеннолетние заключенные в Иркутском СИЗО № 1. Здесь очень хорошо налажена работа по составлению социального портрета правонарушителей. Анализ результатов показывает, что наибольший уровень криминальной зараженности демонстрируют подростки из Забайкальского края. Почти половина из них выросла
в семьях с криминальными и тюремными традициями. Поэтому они полностью принимают и поддерживают криминальную среду, стремятся выполнять все ее традиции, ритуалы и правила. Они более агрессивны и склонны к насилию
Ангарская воспитательная колония. Директор школы ГУФСИН Ирина Пескова с одним из воспитанников, который только что вернулся с научной конференции. В школе есть научное общество; и колонисты, в том числе и приверженцы АУЕ, с удовольствием принимают участие в его работе. Грамоты и дипломы уже не умещаются в толстой папке. «Мы стремимся собрать в школе все самое лучшее: мультимедийное оборудование, наглядные пособия, чтобы ребята видели, что есть другая жизнь. Дети очень тяжелые, нестабильные, и работать с ними трудно. Чтобы достучаться, нужно приложить много сил и терпения», — говорит Ирина Пескова
Только цифры
Интересное исследование
о масштабах распространения криминальной субкультуры среди школьников провела член областного детского парламента, ученица иркутского лицея № 2 Дарья Бровченко. Она опросила 4500 школьников на территории Иркутской области. Как выяснилось, 42% опрошенных негативно относятся к криминальной субкультуре. 11% ответили, что относятся положительно, а 47% — нейтрально. 89% сказали, что не принадлежат к криминальным группировкам, 11% (510 школьников!) — что принадлежат. 68% употребляют в речи уголовный сленг. 23% школьников считают, что главная причина увлечения криминальной субкультурой — это стремление к самоутверждению, 21% — непонимание родителей, 13% — стремление к защите, 12% — подражание лидеру.

В России стремительно распространяется неформальное молодежное криминальное движение АУЕ. Название расшифровывается как «Арестантский уклад един». Общественность в ужасе. Говорят, что многие детские учреждения контролируются «смотрящими» от АУЕ, детей заставляют сдавать деньги на общак для зоны. Кто не сдает — переходят в разряд «опущенных», над ними издеваются, у них отдельная посуда, столы — все как на настоящей зоне. Страшно? Конечно. Однако обозреватель «Пятницы» предлагает не демонизировать АУЕ.

Слово из трех букв

Ангарская колония для несовершеннолетних. Кажется, все то же, что и на воле: небо, солнце, трава, щебет птиц… Но ты за высоким забором, и это многое меняет в восприятии действительности.

Воспитанники на первый взгляд дети как дети, только одинаковая зеленая роба и короткая стрижка. Почти половина родом из Забайкалья — одного из самых социально неблагополучных регионов. Маленькая деталь: в «индексе счастья» городов России Чита стабильно занимает последнее, 100-е, место из 100 возможных. Доходы населения в регионе на 44% ниже среднероссийских. Промышленность развалена. Перспектив — ноль. Люди здесь не живут, а выживают. Неудивительно, что криминал для многих подростков становится единственной перспективой.

3— Алексей, город Шилка, — нехотя представляется невысокий темноглазый паренек, — 15 лет. Родители? Да, мама и… отчим.

Последнее слово он произносит с нескрываемым презрением. В колонии Алексей находится уже два года, осталось еще семь. «Итого девять», — мысленно суммирую я, и тут до меня доходит, что это 105-я статья УК «Убийство с отягчающими». Пауза… Я не знаю, что говорить дальше, и парень интуитивно понимает причину моего замешательства.

Сергею из Читы 17 лет. Все руки покрыты татуировками: звезды, кресты, цепи… Говорит, что набил их еще в СИЗО по глупости.

— Сколько тебе осталось?

— Год с небольшим…

— А есть ли возможность выйти по УДО?

— Наверное, но я не хочу.

Спрашиваю, слышали ли они что-нибудь про АУЕ. Сергей дурашливо надувает щеки: «Не знаю», а у Алексея взгляд сразу становится жестким: «Я не буду отвечать. Не хочу». Очевидно, у него есть на это причины.

У Володи из Нерчинска тоже есть тату — небольшой крестик на предплечье. Недавно ему исполнилось 18, и через две недели парень рассчитывает освободиться по УДО: «У меня есть планы на будущее. Нет, с криминалом они не связаны». В колонии он освоил две специальности, надеется, что сможет найти работу. Об АУЕ говорит с иронией: «Это просто мода. Жаргон, надписи и все такое. Способ показать свою крутизну».

Аббревиатуру АУЕ сегодня можно увидеть на стенах практически во всех населенных пунктах России. В Иркутске и подавно — учитывая большое количество исправительных учреждений. Она присутствует в названиях десятков страниц в соцсетях, на автомобильных номерах, футболках, бейсболках, чехлах для телефонов, кружках. О проникновении АУЕ в широкие массы снимают шокирующие сюжеты и пишут научные статьи. АУЕ стало так много, что иногда кажется, что вся наша страна — это сплошной АУЕ.

2Некоторые общественные деятели считают, что распространение АУЕ грозит национальной безопасности страны. В качестве подтверждения они приводят недавний инцидент на фестивале красок в Челябинске, когда подростки облили краской автомобиль полицейских, скандируя при этом: «АУЕ!»

Но все-таки давайте разберемся: где грань между реальной криминальной субкультурой и обычной подростковой бравадой.

Возьмем, к примеру, нашумевшую историю в Усольском кадетском корпусе. После чтения некоторых публикаций создавалось ощущение, что группировка АУЕ реально захватила власть над учреждением, насаждая там свои порядки и делая из кадетов уголовников. В корпусе действительно процветала дедовщина в самых отвратительных проявлениях: более сильные ребята занимались вымогательством, избивали и унижали слабых. Вопрос: а что, раньше в подобных заведениях, где обучаются дети из неблагополучных семей, не было ни дедовщины, ни вымогательств, ни унижений? Все это было и до АУЕ. К тому же, как выяснилось, кадетами толком никто не занимался, а у преподавателей даже не было соответствующей квалификации. Возмущает даже не столько сам факт издевательств, сколько бездействие сотрудников.

Теперь посмотрим, какие идеи распространяют многотысячные группы АУЕ в соцсетях. В общем, ничего криминального. Много фотографий: крутые тачки, девушки с неестественно выпуклыми ягодицами, татуировки, бойцовые собаки, оружие, кадры из «Крестного отца» и «Однажды в Америке», пафосные изречения «Придет время, и я возьму свое», «Свои не кинут», «Бог спасет. Братва поможет», естественно, русский шансон и рэп. И главное, ради чего все эти группы и создавались, — реклама все тех же бейсболок-футболок (800 рублей за штуку), часов «как у Саши Белого» и прочей мелочевки. Извините, но к криминалу все это имеет очень поверхностное отношение. Люди зарабатывают как умеют: если АУЕ в топе, то почему нет.

45Что касается граффити… Неужели кто-то всерьез думает, что это дело рук молодежных группировок? В реальности авторам этих корявых надписей от силы 10—12 лет. Просто есть такой тип людей, у которых при виде стены возникает непреодолимое желание написать слово из трех букв, и неважно каких. Криминальная субкультура — это другое.

— Алмаз и графит имеют одинаковый химический состав. Их отличают только валентные связи. Именно связи между химическими элементами делают один камень алмазом, а другой — графитом, — объясняет юридический психолог, доцент Забайкальского государственного университета Лариса Бобылева. — Точно так же и здесь. Криминальная субкультура — это набор ценностей со своей иерархией, отношениями, традициями. Связи между ними формируют соответствующий образ жизни. То есть для нас понятия свободы, денег, богатства коррелируются с понятием общественной пользы, любовью, семьей, саморазвитием, а у подростка, который рос в криминальной среде, понятие свободы коррелируется с вседозволенностью, эгоизмом, самоутверждением, животным доминированием.

Привет из 70-х

Криминальная субкультура и криминальные молодежные группировки возникли не сегодня. Вспомним историю. Первый всплеск активности произошел после революции. Для многих детей, оставшихся без родителей, это был способ выживания. Второй крупный всплеск случился во второй половине 70-х годов — когда в СССР начали проступать признаки застоя. Страной руководили крайне консервативные кремлевские старцы, которые боялись любых перемен. Газеты и телевидение обличали «вещизм», «бездуховность» и западный образ жизни. Любое проявление свободомыслия пресекалось на корню. При этом все видели, как живут партийные номенклатурщики и разного рода блатные. Молодежь, особенно в провинции и особенно из социальных низов, жила очень серой и скучной жизнью. Отсутствие перспектив и безысходность порождали агрессию, которая требовала выхода. Так возникали пацанские группировки, которые иногда перерастали в настоящие банды. Самая знаменитая — Казанская, которая терроризировала не только Татарстан, но и соседние регионы. У них были свои ритуалы, приветствия и т. д. Свои группировки были в Ростове-на-Дону, Нижнем Тагиле, Свердловске, Комсомольске-на-Амуре, Хабаровске, Благовещенске и даже в Подмосковье. Иркутск тоже не был исключением, хотя, конечно, не в таких масштабах. У нас подростковые шайки возникали на окраинах города, их так и называли: «третенские» (3-й поселок ГЭС), «рабочинские» (Рабочее), «глазковские», «радищенские», «жилкинские», «лисихинские» и т. д. Они собирались, хулиганили, дрались стенка на стенку.

И вот прошло 40 лет. Мы живем в другой стране, но жизнь российских окраин мало чем изменилась, а кое-где сильно ухудшилась. И главная причина вовлечения подростков в криминальную субкультуру все та же — социальное неблагополучие, нищета, безработица, отсутствие социальных лифтов.

— В советское время дети, жившие в рабочих поселках, могли поехать куда угодно и стать кем угодно, приложив определенные усилия. Сегодня такие перспективы для многих закрыты. И очень часто криминальный образ жизни становится единственным выходом. Что остается ребенку, оказавшемуся в совершенно отчаянном положении на окраине депрессивного региона? По большому счету его жизнь — это кошмар, когда он не имеет возможности получить элементарное образование и социальное сопровождение. И все это делает из него жесткого протестанта по отношению к российской реальности, — говорит протоиерей Евгений Старцев, настоятель Михайло-Архангельского храма Иркутска.

Священник знает ситуацию не понаслышке, он постоянно общается с заключенными подростками, являясь помощником начальника Иркутского ГУФСИН по работе с верующими.

«Там семья»

Вторая причина — криминальные сообщества дают ребенку то, что он не получил в семье. По словам члена комиссии по делам несовершеннолетних в Иркутской области Марианны Садовниковой, исключение несовершеннолетних правонарушителей из социума началось еще в детском саду и младшей школе. И криминальные сообщества восполняли эти нарушенные семейные отношения. Иногда дети сами говорят: «Там семья».

Уполномоченный по делам ребенка Иркутской области Светлана Семенова приводит конкретный пример, когда родная мать категорически отказалась принять своего сына после колонии назад в семью. И ее невозможно заставить, даже нельзя лишить родительских прав. Другому воспитаннику отчим переломал все ребра. И в этом аду они находятся постоянно.

А многие несовершеннолетние члены криминальных сообществ вообще воспитывались в детских домах, которые стали настоящей кузницей кадров для преступной среды. Старший оперуполномоченный по особо важным делам ОУ ГУФСИН по Иркутской области Александр Симаков говорит: сотрудники учреждений жалуются, что детям звонят заключенные и нахваливают, как хорошо на зоне. Такие разговоры размывают моральные барьеры. Детям уже не страшна тюрьма, они верят, что там все замечательно. Часто осужденные, отбыв срок, специально крутятся вокруг детских домов, даже стараются снимать жилье поближе. Кстати, по словам Марианны Садовниковой, один криминально зараженный несовершеннолетний вовлекает в преступную орбиту от 4 до 10 человек. Можете представить масштабы явления.

Ирина Пескова, директор школы ГУФСИН на территории Ангарской колонии, знает всех воспитанников, которые связывают с криминалом свое будущее.

— Дверь в мой кабинет всегда открыта, и я слышу то, чего слышать не хотела бы. Это очень страшная и жестокая жизнь, но они не воспринимают это как нечто ненормальное. Для них это естественная среда обитания, и они об этом обыденно рассказывают. Они родились в семьях, где тюрьма — это норма, а другой жизни они не видели.

По словам директора, многие дети попадают в криминальную среду от безысходности. Они никому не нужны ни дома, ни в школе… Они везде изгои. А здесь им говорят: «Ты нам нужен». Подростку обязательно надо чувствовать, что он не один, что он такой же, как все. Ему ставят условие: сегодня ты принесешь нам рубль, а когда сядешь, мы тебя не бросим. И ребенок понимает, что он когда-нибудь сядет, но это нормально, так и должно быть. Украл, сел, вышел, снова украл… Замкнутый круг.

Недавно в Иркутске под эгидой уполномоченного по правам ребенка и ГУФСИН России по Иркутской области прошла большая и очень важная межрегиональная конференция по проблеме декриминализации несовершеннолетних. В ее работе участвовали руководители подразделений ГУФСИН, уполномоченные по правам ребенка Забайкалья, Республики Бурятии и Иркутской области, депутаты, специалисты комиссий по делам несовершеннолетних, педагоги, психологи, священнослужители, представители общественных организаций. Делились опытом, методиками, статистикой. И многие подчеркивали, что проблему распространения криминальной субкультуры нужно решать всем миром, иначе ее не победить. И еще во многих выступлениях звучала тревога по поводу криминализации российского общества — на всех уровнях. Это ключевой момент!

Мы сами не замечаем, как криминальные понятия и идеалы проросли и укоренились в нас, и воспринимаем их как нечто само собой разумеющееся. Те же автомобильные номера с буквами «АУЕ». Неужели кто-то думает, что сотрудники ГИБДД, которые их регистрируют, а это, на минуточку, подразделение МВД, не понимают, что они тоже участвуют в пропаганде блатной субкультуры? А руководители федеральных телеканалов, когда выдают в эфир концерты «звезд» шансона, тоже не понимают? А депутаты и чиновники, употребляющие блатной жаргон в публичных выступлениях? А судьи, выносящие оправдательные приговоры ворам в законе и коррупционерам?
Если люди, облеченные властью, считают, что это хорошо и правильно, то нечего удивляться, что подростки массово увлеклись блатной романтикой. Все закономерно.

Фото автора, ОЛЬГИ РОМАНОВОЙ и ОЛЬГИ ХИНДАНОВОЙ

Автор Елизавета Старшинина

Источник: http://baikal-info.ru/zhizn-po-ponyatiyam

Поделись с друзьями
Share on VKShare on FacebookEmail this to someonePrint this page

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ