Не-одиночество Марины Рузаевой

Не-одиночество Марины Рузаевой

184
0

Я и до сих пор боюсь, — вспоминает об этом жутком вечере Марина. — Но я им это не собираюсь спускать с рук. Я что — бесправное животное, что меня привели и начали бить? Я знаю, что вот если сейчас смолчу, они приведут следующего. Будут снова бить, унижать, издеваться. И человек в итоге сядет ни за что на долгие годы — за те преступления, которые они вешают. Они считают себя безнаказанными. Но они не понимают, что я не одна.

Новогодний визит

Сразу после Нового 2016-го года, субботним вечером 2-го января Марину пригласили в полицию. Визит не особо праздничный, но там объяснили, что нужно просто посмотреть фото подозреваемых, чтобы помочь в раскрытии недавно совершенного убийства. Марина пошла.

В кабинете полицейского участка ее неожиданно заставили снять сапоги, после чего пристегнули к скамейке наручниками и напялили на голову непрозрачный пакет. Все дальнейшее происходило, словно в кошмарном сне. 35-летнюю женщину около пяти часов избивали и пытали электрошокером трое местных, усольских оперативников. Требовали признания в убийстве соседа. Били жестоко и цинично, куда придется, в том числе и по голове — до потери сознания.

Через пять часов ей велели привести себя в порядок, «нарисовать улыбку», посадили перед видеокамерой и привели для опознания еще одного из задержанных. Полицейский из тех, что ее избивали, пообещал, что «если она хоть пикнет, то они знают, где она живет, где живут все ее близкие, и что уничтожат всех».

«Помню, я вернулась оттуда домой и первым делом обняла ребятишек, стала плакать, — рассказывает Марина. — Могу точно сказать: у них сознается кто угодно, будь он даже Рембо какой-нибудь, сознается во всех смертных грехах. А я просто плакала, просила, чтобы отпустили с детьми попрощаться, и я подпишу все, что захотите, только дайте мне детей увидеть».

«Посмотреть фотографии»

Из участка в половине двенадцатого ночи Марину Рузаеву забрал муж Павел. На протяжении нескольких часов он безуспешно пытался выяснить у сотрудников отделения, что с его женой. Ведь он сам отпустил ее, доверяя местным полицейским, многих из которых знал лично.

На вопросы встревоженного мужа дежурный ответил, что полицейские увезли Марину домой. Павел вернулся, но жены дома не было. Он разыскивал ее по городу, вновь звонил в полицию — и там ему вновь бессовестно врали.

Когда Марину отпустили домой, Павел встретил ее у отдела. Сквозь рыдания она рассказывал о пытках, и прибавила: «Нас убьют».

Тогда Павел повез жену в больницу — зафиксировать травмы, ожоги и следы издевательств. На теле Марины Рузаевой врачи обнаружили многочисленные ушибы и синяки, следы электроожогов. Согласно закону, они сообщили об этом в полицию. А третьего января 2016 года Марина и Павел подали заявление о преступлении.

После этого в полиции была инициирована внутренняя проверка, а в отделе собственной безопасности ГУ МВД по Иркутской области ее выслушали и отправили в больницу, где экспертиза вновь подтвердила наличие следов преступления.

«Многие считают, что раз ты туда попал, значит, сам виноват и это не просто так, — говорит Рузаева. — Но, поверьте, завтра они могут забрать «посмотреть фотографии» вашу жену, вашу маму, вашу дочь. Лишь потому, что убили вашего соседа… В общем, мы с Пашей решили идти до конца».

Год следствия

4 февраля 2016 года по факту преступления (но не в отношении оперативников!) было возбуждено уголовное дело, которое практически сразу стали «спускать на тормозах».

Не помогло даже создание летом следственной группы при отделе по расследованию особо важных преступлений. Расследование длилось 11 месяцев — ровно столько, сколько требовалось, чтобы исключить риски изъятия дела на контроль в федеральный центр.

Расследование сдвинулось с мертвой точки, лишь когда дело удалось «вытащить» из Усолья-Сибирского и передать в следственный отдел другого города — Ангарска. В итоге, обвинения полицейским были предъявлены почти год спустя — 26 декабря.

«Противоречия»

Тем не менее, при наличии неопровержимых доказательств вины издевавшихся над Мариной оперативников, прокуратура усмотрела в ее деле некие «противоречия». Они якобы и стали причиной отказа 10 февраля 2017 года утвердить выдвинутые обвинения.

Причины этого отказа не выдерживают никакой критики. Поначалу какие-то сомнительные люди, «найденные» полицией, заявляли, будто в семье в Глущенко не все благополучно, и муж частенько Марину бьет. Однако в ходе очных ставок с Мариной и Павлом, проводившихся уже следствием, эти «свидетели» от своих показаний отказались, заявив, что их «неверно поняли».

Затем один из полицейских, ставший впоследствии обвиняемым, сообщил в ходе все той же полицейской проверки, будто Марина Рузаева была в тот вечер пьяна. После проверки следствием и этот «вброс» был опровергнут и исключен из материалов расследования. Тем не менее, такие «показания» существенно затягивали расследование, вынуждая следователей всё детально проверять.

Некие «существенные противоречия» прокуратура усмотрела также в том, что в «полицейском» объяснении Рузаева назвала конкретные фамилии полицейских, рассказав детально, кто пристегивал ее наручниками, кто надевал пакет на голову, кто прижигал электрошокером. В «следственном» же ее объяснении, данном позже, эти детали отсутствовали.

Помимо этого, прокуратуру «озадачило» отсутствие доказательств того, каким именно шокером Марину пытали во время «дачи показаний». Это якобы и стало одной из причин отказа в утверждении обвинения и возвращении дела на доследование.

Люди поддерживают Марину

«Они прекрасно знают, что не существует экспертных методик, которые позволяют доказать происхождение электроожогов от какого-то конкретного шокера, — комментирует ситуацию юрист «Общественного вердикта» Яков Ионцев. — Биологических следов жертвы на нем не остается. Это всего лишь очередная попытка затянуть следствие, завести его в тупик. Поэтому, как следователи будут «устранять недостатки» расследования — неизвестно».

Тем временем, в Усолье-Сибирском и в Иркутске прошли митинги против насилия и пыток в полиции. Люди поддерживают Марину и требуют заслуженного наказания всем виновным в издевательствах полицейским. К делу, помимо «Общественного вердикта», подключился также Байкальский правозащитный центр.

Жизнь после пыток

Самой же Марине потребовалось больше года, чтобы вернуться к более или менее нормальной жизни. Она пережила сильную депрессию и бессонницу, справилась с сильным заиканием, понемногу начала выходить на улицу. Павел Глущенко, ее муж, после случившегося стал активным участником местного правозащитного движения. Он вошел в Общественную наблюдательную комиссию по Иркутской области и инициировал организацию в соцсетях группы, где отвечает на вопросы людей, также столкнувшихся с незаконным насилием со стороны правоохранительных органов. И многие из этих людей задают один и тот же вопрос: «Когда будут наказаны обидчики Марины, совершившие в отношении нее жестокое преступление?» Ответ на этот вопрос мы надеемся услышать от следствия, прокуратуры и суда.

Источник: http://myverdict.org/courtcases/ne-odinochestvo-marinyi-ruzaevoy/

Поделись с друзьями
Share on VKShare on FacebookEmail this to someonePrint this page

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ