Иркутское СИЗО. Видео.

Иркутское СИЗО. Видео.

32951
305

Видео о пытках в Иркутском СИЗО

http://static.video.yandex.ru/lite/ifromyour/mn24gbhbgj.3200/

Видео о пытках в Иркутском СИЗО. «ИРКУТСКОЕ СИЗО. ТЕРРИТОРИЯ ПЫТОК». АВТОР СЦЕНАРИЯ ДМИТРИЙ ДМИТРИЕВ. ПРОДЮССЕР СЕРГЕЙ БЕЛЯК. 2011г.

Поделись с друзьями
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Email this to someone
email
Print this page
Print

305 КОММЕНТАРИИ

  1. Помогите!!! На ик-14г.Ангарска начинается такая же проблема как на ик-19,уже 160 человек вывезли в неизвестном направлении,свидании не дают.говорят что зеки сами не хотят,а им говорят что родственники пытались провезти запрещенные предметы .Заключенные пошли уже на забастовку,двое суток не едят.Из известных источников знаю что омон стоит у ворот и завтра должны зайти в зону.Так же были шмоны и после этого заключенные в чем выходили из бараков в том и остались,не сменного белья не продуктов не оставили.

  2. Госдума проголосовала за освобождение 100 тыс. заключенных
    Госдума единогласно одобрила законопроект, по которому один день в СИЗО засчитывается за полтора дня в колонии общего режима и два дня в колонии-поселении. Благодаря этому могут быть освобождены около 100 тыс. человек.
    Депутаты Госдумы единогласно проголосовали за принятие в первом чтении проекта поправок в Уголовный кодекс о пересчете времени, проведенном обвиняемыми в следственном изоляторе. Авторы предлагают засчитывать один день в СИЗО за полтора дня в колонии общего режима и за два дня в колонии-поселении.
    В случае принятия законопроекта единовременно из мест лишения свободы будут освобождены около 100 тыс. человек, так как сроки их содержания будут пересчитаны, сказал депутат-единоросс Александр Хинштейн на заседании Госдумы в среду. По его словам, сейчас в СИЗО содержатся 130 тыс. человек, а наказание в колониях отбывают порядка 670 тыс. осужденных. «Речь идет не о единовременном шаге, подобно амнистии. Этот законопроект, имеющий обратную силу, будет работать и дальше», – отметил Хинштейн.
    Автор инициативы, председатель комитета Госдумы по законодательству Павел Крашенинников заявил, что этот законопроект «круче амнистии», потому что «будет действовать и назад, и вперед». «Закон отобьет охоту у недобросовестных силовиков к тому, чтобы наказание исполнялось до приговора суда», – отметил Крашенинников. Но закон не повлияет на тех, кто уже отбыл наказание и освободился, пояснил он. Осужденных за особо тяжкие преступления, которые отбывают наказание в колониях строгого и особого режима, эти поправки также не коснутся.
    По словам адвоката Владимира Жеребенкова, в среднем обвиняемые проводят в СИЗО один-два года. Это время требуется для предварительного расследования, ознакомления с материалами дела и судебного процесса. По особо сложным или резонансным делам человек может провести в изоляторе три или четыре года, отмечает адвокат. При таком раскладе поправки в УК могут уменьшить наказание осужденным в среднем от шести месяцев до года.
    С ним согласен адвокат Алексей Михальчик. Правда, он отмечает, что за последние годы наблюдается рост числа тех, кто заключил сделку со следствием (по данным судебного департамента, их около 70% от всех обвиняемых). Их дела рассматриваются в особом порядке по ускоренной процедуре, и пребывание в СИЗО таких людей может ограничиться всего шестью месяцами, рассказывает Михальчик. Но, как правило, они получают минимальные сроки наказания, указывает адвокат.
    Если поправки будут приняты, на свободу выйдут десятки тысяч человек, так как большая часть всех осужденных в стране приговариваются к небольшим срокам – до трех лет, отмечает Михальчик. Адвокаты Жеребенков и Михальчик указывают, что эти поправки в Уголовный кодекс обсуждались на протяжении десяти лет и в целом направлены на освобождение заключенных и разгрузку тюрем. Но в той редакции, которую обсуждает Госдума, они вводят ненужную градацию по тяжести преступлений. «Люди одинаково претерпевают все ужасы СИЗО, в российских изоляторах царит антисанитария, серые стены и нет кондиционеров. Летом там как в сауне – нагреваются железные решетки, и внутрь проходит раскаленный воздух», – рассказывает Жеребенков.
    Согласно статистике Судебного департамента при Верховном суде, в 2013 году суды приговорили к реальному лишению свободы 207 тыс. человек, из них 148 тыс. человек получили наказание до трех лет. Аналогичная ситуация была и в 2012 году. По данным ФСИН на 1 января этого года, в исправительных учреждениях сейчас отбывают наказания 671 тыс. человек. 6% из них (40 тыс. человек) содержатся в колониях-поселениях. Еще 117 тыс. находятся в СИЗО и изоляторах при исправительных учреждениях.
    Сейчас статья 72 Уголовного кодекса России предписывает засчитывать один день нахождения в СИЗО за один день отбывания наказания, связанного с лишением свободы. Для осужденных к ограничению свободы действует иной порядок: один день в СИЗО за два дня наказания, для осужденных к исправительным работам – день за три, к обязательным работам – один день за восемь часов работ.

  3. Адвокат Беляк: Шампанское для Нациста, или Воспоминания об иркутском централе
    Чем отличается от прочих российских тюрем иркутское СИЗО-1, откуда только что вырвался антифашист Алексей Сутуга и куда возили Леонида Развозжаева, обвиняемого в организации «массовых беспорядков» на Болотной площади? Что такое разработка заключенного и как она происходит? Можно ли спастись и как вести себя, попав в руки к разработчикам?
    Открытая Россия поговорила с адвокатом Сергеем Беляком, автором документального фильма «Иркутское СИЗО. Территория пыток», о том, как функционирует система, в которой одних заключенных насиловали раскаленными кипятильниками, а других оперативники купали у себя дома и водили в магазины.
    — Сергей Валентинович, в 2011 году вышел ваш документальный фильм об иркутском СИЗО-1. Будучи адвокатом, вы видели множество российских тюрем и зон, но чем примечательно именно это СИЗО?
    — Безусловно, иркутское СИЗО — это одна из самых худших, страшных тюрем в России. Так было и так остается.
    В этом месте побывало очень много людей, в том числе исторических личностей. Там сидели Дзержинский, Колчак, множество большевиков и эсеров, многие другие известные люди. Там традиционно людей ломали физически и морально, убивали. И эта традиция, к сожалению, продолжается, периодически то вспыхивая с новой силой, то приутихая благодаря воздействию правозащитников и адвокатов.
    Я считаю, что это СИЗО вообще надо снести. Снести в первую очередь — не Бутырку, а именно иркутскую тюрьму. Снести как символ бесправия и угнетения, как Бастилию. И день сноса иркутского СИЗО можно было бы отмечать, как всероссийский праздник свободы.
    — Это считается «черная» или «красная» тюрьма? Кто там регулирует внутреннюю жизнь — администрация или воры?
    — Эта тюрьма считалась долгое время «черной», то есть управляемой криминальными авторитетами. На самом деле там их влияние незначительно — если они сейчас и руководят чем-то, то, может быть, лишь в одном из корпусов. В Бутырке влияние воров в законе и то выше, чем в иркутском СИЗО.
    Так что можно смело сказать, что сейчас это «красная» тюрьма, где внутренним порядком, а также пытками руководят так называемые «вставшие на путь исправления» из числа заключенных. В основном, это убийцы, насильники — лица, совершившие особо тяжкие преступления в отношении личности и ставшие в тюрьме доносчиками, разработчиками.
    В Иркутске их именно так принято называть — разработчики. Их сначала ломают физически, насилуют, а потом заставляют проделывать то же самое с другими заключенными с целью получения от них признательных показаний, либо чтобы сломить дух человека, если он сопротивляется и остается при своем мнении, в том числе, если речь идет о политическом деле. Это делается как с подследственными, так и с теми, кто через это СИЗО идет по этапу.
    — Во время расследования «болотного дела» Леонида Развозжаева этапировали из Москвы в Иркутск и обратно под предлогом проведения следственных действий по какому-то странному делу пятнадцатилетней давности о похищении 500 меховых шапок. Этапировали через всю страну только для того, чтобы подписать бумажку о прекращении дела за истечением срока давности…
    — Я думаю, что Развозжаеву в иркутском СИЗО досталось по полной программе. Не зря и он сам возмущался, и адвокаты требовали его скорейшего перевода в Москву или куда-нибудь в любое другое место.

    — А сами по себе условия содержания в иркутском СИЗО каковы? Насколько они тяжелые?
    — Однажды в этой тюрьме я увидел фильм, сделанный руками местных журналистов. Его бесконечно крутили в комнате, в которой принимают передачи для заключенных, где собираются их родственники…
    — Фильм о том, как хорошо живется в этом СИЗО?
    — Да. О том, что это чуть ли не отель Marriott, эдакий Irkutsk Hilton, — есть и тренажерный зал, и питание три раза в день, и так далее. И вот эти бабушки, женщины и мужики, шахтеры, рабочие, которые привезли своим заключенным детям и родственникам еду — они сидят и смотрят на это безумными глазами. Что они могут думать в этот момент? Боже мой, как здесь хорошо, а мы живем там в Шелехово или в Братске, где вообще есть нечего, мизерная зарплата, денег нет, а тут такое благополучие, такой сервис!
    Но на самом деле все это не так. Там очень тяжелые условия. Это грязная, необустроенная тюрьма. Это касается даже кабинетов для адвокатов.
    — Кстати об адвокатах. Как там обстояли дела с доступом адвокатов к своим подзащитным? Это же распространенная в России проблема.
    — Очень сложно. Адвокаты с вечера занимают очередь, стоят всю ночь, а в Иркутске-то холодно! Греются в своих машинах, чтобы утром записаться и как-то успеть попасть на встречу со своим подзащитным. И все равно бывает, что не попадают. В Москве уже давно такого нет, ни в Бутырке, ни в Матросской Тишине.
    Если человек арестован в четверг или пятницу, как обычно происходит, то он оказывается лишен защиты на ближайшие дни, потому что в субботу и воскресенье адвокатов в СИЗО не пускают. И именно в такие выходные дни человека ломают и мучают, заставляют в чем-то признаться или отказаться от своих мыслей, отнимают у него вещи.
    — А жаловаться?
    — Это, повторяю, делается не оперативниками, а руками самих заключенных. Никакие показательные проверки, ФСИНовские или правозащитные, тут ничего не дают, никакого результата.
    Регулярно меняют нумерацию камер. Я возмущался по этому поводу: вот в Москве улицу Горького переименовали в Тверскую – номера домов остались прежними, а в иркутской тюрьме номера камер меняются ежемесячно!
    Для чего это делается? Человек говорит, что он сидел в такой-то камере и его там пытали. Приезжают правозащитники или проверяющие из ФСИН. И им внаглую, совершенно лицемерно и цинично, показывают камеру под таким номером, но которая находится в другом месте. Вот эта камера, вот номер.
    — Как происходит разработка?
    — Приводят человека в камеру к разработчикам. Камера на шесть мест, разработчиков четверо или пятеро. Трое – это маловато, если человек сильный, троих он еще может одолеть, как-то подраться.
    Сначала человека никто не трогает, но ему не дают спать. Как только он ложится, какой-нибудь шестерка его начинает толкать и шептать: «Слушай, а вот этот тут у нас сидит, он же такой опасный, злой, может тебя изнасиловать, избить — ты вот не спи». Или просит: «А ты же умный, помоги мне написать жалобу, ты же интеллигент». И так далее, человеку просто не дают уснуть.
    Потом начинают придираться к нему — «а чего не закрыл окно, чего куришь, чего взял мои сигареты». Когда видят, что человек все-таки засыпает, поднимают его — толкают, бьют по лицу, вынуждают стоять всю ночь.
    А уже утром его могут вывести куда-нибудь в один из бесчисленных тюремных коридоров, и он там стоит в клетке. Либо отправляют к оперативникам, которые приковывают его наручниками к решетке или ставят в закрытый стакан (маленькая металлическая камера-шкаф, рассчитанная на одного человека. – Открытая Россия), где нельзя даже присесть. И человек стоит после бессонной ночи, у него отекают ноги, его лишают воды — вода дается как поощрение. И эти пытки уже делаются оперативниками! Человек так может стоять трое суток, а потом его возвращают в камеру, где ему опять не дают спать и заставляют стоять. А потом снова к оперативникам, которые не дадут присесть или прилечь.
    В основном там «чудят» тюремные, ФСИНовские оперативники, обычно их достаточно. Но могут быть и полицейские оперативники — к ним человека вывозят, если он, например, является подследственным. Но больше всего пыток происходит в камерах — руками разработчиков.
    — В вашем фильме описывались дикие истории с пытками кипятильником…
    — Да, это иркутское ноу-хау — кипятильники. Обычные кипятильники, которые передают в тюрьму для кипячения воды. Кипятильник вводят в анальное отверстие жертвы и включают его в сеть. Кишка лопается, врачи констатируют геморрой, человек умирает.
    Предварительно избитого человека принуждают вымыться, потом насильно спринцуют водой с помощью бутылок, потом заставляют подмыться и убраться за собой, а потом просто физически насилуют. И как окончательное решение вопроса – применяется кипятильник.
    Я показал это в своем фильме еще до того, как всех возмутил случай в Татарстане, когда сотрудники ОВД «Дальний» использовали для этих целей пустую бутылку из-под шампанского. В иркутском СИЗО бутылки из-под шампанского тоже использовались.
    — В СИЗО — бутылки из-под шампанского?
    — Да, там были бутылки, в этом меня нельзя поймать на лжи. Один из бывших руководителей СИЗО мне хвалился, что добился того, что местный тюремный магазинчик для заключенных делает кур-гриль (тогда это было в новинку) и продает шампанское. Оно безалкогольное, в бутылочках пластиковых. А загнать пластиковую бутылку — то же самое, что стеклянную: наполняется водой, загоняется и будь здоров, мало не покажется.
    — Вообще что у человека должно происходить в голове, чтобы заниматься вот такими вещами — засовывать бутылки, кипятильники?
    — Был такой известный разработчик Сергей Ефремов, по кличке Нацист. Сейчас, говорят, его убили где-то в тюрьме или на зоне, но это непроверенная информация. Ефремова по всей стране возили как гастролера — он пытал и убивал. Он с 14 лет по тюрьмам, лысый, в татуировках — татуированный череп, татуированные веки. С виду он уголовник и представляется он уголовником, таким криминальным лидером, а на самом деле работает на «красных». Такой худощавый, жилистый, с большими руками, у него одна кисть руки, как мои две. Он физически сильный от природы и очень неплохой психолог, хотя и абсолютно неграмотный. Он как-то говорил, что мечтает выйти на свободу и купить машину Honda Nissan. Он что-то в журнале прочитал и думал, что Honda и Nissan — это одна машина.
    Однажды в камере Нацист увидел, что у человека зажигалка с надписью «Parliament» и попросил ему ее подарить. Человек подарил. Потом человек получает передачку, а там сигареты «Parliament». Нацист просит: «Дай мне пачку!» Человек дает пачку, тот ставит ее на подоконник: «Вот, у меня теперь полный комплект». Прошел день или два, человек выкурил свои сигареты, ему захотелось курить, и он открыл эту стоявшую на окне пачку, которую он, в отличие от зажигалки, не дарил, и тут со стороны Нациста начались избиения. И это тоже был повод к тому, чтобы придраться. «Как, ты вскрыл мою пачку! Ты же мне ее отдал! У меня был целый нетронутый комплект!»
    Кадр из фильма Сергея Беляка «Иркутское СИЗО. Территория пыток»
    — Разработчиками руководят оперативники?
    — Да, ФСИНовские оперативники. Например, оперативник ФСБ или следователь Следственного комитета дает команду оперативникам ФСИН, что такого-то человека надо сейчас «подергать»: поработать с ним, чтобы он дал признательные показания, или проучить его, если он от чего-то там отказался, к примеру. Тюремные оперативники в свою очередь озадачивают разработчиков.
    — По собственной инициативе разработчики могут действовать? Без указания сверху?
    — Это маловероятно, нет. Если заводят человека к ним в камеру, то целенаправленно для разработки.
    — Разработчики имеют за свою «работу» какие-то преференции от тюремщиков?
    В первую очередь им платят тем, что они живут в отдельной камере, — они же все в основном сами опущенные, ранее изнасилованные. Во-вторых, им за это выдают вино, водку в пластиковых бутылках или в пакетах, сигареты, иногда наркотики, еду хорошую.
    Вот этого самого Нациста, помимо прочих поблажек, даже возили мыться на квартиру в Иркутске. Это делали оперативники! Причем не тюремные оперативники, которые не имеют права вывозить заключенного за пределы СИЗО, а оперативники полицейские — под видом вывоза на следственные действия. В этом он сам признался сокамерникам, а те рассказали в суде. Нацист, получивший очередной многолетний срок за изнасилование несовершеннолетней девочки (а у него было много сроков, в том числе и за убийство), ходил вместе с оперативниками в большой супермаркет в центре города Иркутска по дороге в тюрьму! Он покупал там продукты, которые упаковывали в пакетики с логотипом магазина. И он этим перед всеми хвалился. Свидетели рассказывали, как он приезжал с полными пакетами еды в руках и говорил, что ходил в супермаркет, «там такая девушка работает на кассе».
    Такие делали ему поблажки, и это, конечно, нарушение закона. Его на машине привозили на квартиру к какому-то менту, и он там мылся, принимал ванну — вот это иркутское СИЗО, ха-ха. Печально.
    — Так как быть? Как человеку себя вести, попав в такую камеру? Есть ли какой-то выход, способ защиты?
    — Один вор в законе удивлялся: «Как они терпят? Надо было глаз выдавить, просто наброситься и выдавить пальцем глаз! Или горло перегрызть». Но на это не каждый способен.
    Вот был случай: авторитетного человека посадили в такую камеру. Ему сказали, что он идет на этап, он собрал вещи. Однако была пятница, когда этапов быть не может. Он заходит в эту камеру со своими баулами, а там «вставшие на путь исправления» разработчики, которые прикидываются уголовниками. В общем, он понял, куда попал. Он достал из баула заточку, встал спиной к входной двери и простоял так всю ночь. Не спал, не закрывал глаза. Они пытались и драку с ним завязать, и уговаривать — мол, ложись спокойно, мы тебя не тронем. Будучи сильным, здоровым парнем, он только так смог спасти свою жизнь и честь — простояв всю ночь с заточкой.
    Как только наступило утро, один из разработчиков сразу начал звать охрану. Пришла охрана, и разработчики заложили этого человека, что у него есть заточка. Его отправили в карцер на 15 дней, но таким образом ему удалось спасти себя.
    А на глазок в камерной двери у них была тряпочка повешена, закрывающая обзор, чтобы дежурный надзиратель, который по коридору ходит, ничего не увидел. Надзиратель в эту камеру, где человек с заточкой стоит, даже посмотреть не может, что там делается! У них там занавесочка!
    — Некоторые имеют привычку успокаивать себя тем, что в тюрьмах издеваются над преступниками, уголовниками, которых не жалко.
    — Вот еще один случай из истории Нациста. 30 апреля, накануне майских праздников, моего подзащитного завели в шестиместную камеру, где сидели Нацист и еще четверо. Он думал, что там все разработчики были, но потом на его глазах одного из сокамерников стали пытать и насиловать остальные. Пока они мучили этого заключенного, Нацист периодически придирался к моему подзащитному, бил его и говорил: «Ну чего ты, давай пиши признание, у тебя еще время есть». Причем Нацист выдал ему для написания признания отпечатанные листы постановления о привлечении его же в качестве обвиняемого: «Сиди и пиши своими словами, как ты это все делал, до тебя очередь пока не дошла, я пока с другим разберусь!» И вот четверо подонков пытают другого подследственного, а мой подзащитный сидит и видит все это.
    Его продержали в этой камере дней десять в течение праздников, когда адвокаты к нему не могли попасть. Поскольку Нацист в это время был занят другим несчастным, до него просто не дошли руки. А после праздников человека под давлением адвокатов перевели в другую камеру. И в итоге через некоторое время отпустили домой — он был невиновен. Он был таможенник — не уголовник. Там были какие-то нарушения, и оперативники, ФСБшники хотели его раскрутить, вдруг признается в чем-то.
    Год спустя я вызвал этого таможенника в суд в качестве свидетеля того, чем занимался Нацист. И этот человек — а он был огромного роста, под два метра, взрослый здоровый дядька, семьянин, отец — он в суде заплакал навзрыд, как ребенок. Он говорил-говорил, начал рассказывать подробности, как его в грудь ударили, как придирались, как издевались, что он там видел эти десять дней, — и заплакал. И это было неподдельное! Я наблюдал за судьей в этот момент — судью это действительно потрясло.
    — А какая там сейчас ситуация, в иркутском СИЗО? Ваш фильм повлиял как-то?
    — Мне говорили, что после выхода фильма там немного ситуация улучшилась. Но потом приходила информация, что опять все возвращается на круги своя. Через какое-то время снова интересовался, как там дела; говорили, что сейчас плохо, но не так, как было раньше, уже нет Нациста и еще нескольких таких же разработчиков. Но они же меняются, эти разработчики.
    — Каких-то сотрудников ФСИН уволили?
    — Увольняли, да, но ограниченно. Я надеялся, что все-таки уволят главного, руководителя регионального управления ФСИН генерала Павла Радченко. После выпуска фильма все эти генералы —местное начальство ФСИН, ФСБ и Следственного комитета — устроили пресс-конференцию, где они заявили, что Беляк снял фильм на деньги бандитов, а Радченко еще объяснил, что бутылку в задницу запихнуть невозможно. Это опубликовали какие-то подневольные иркутские газетки, с которых спроса нет, потому что они все боятся. Но если бы в Москве этого черта перепечатали, я бы его засудил.
    Они заявили, что Беляк деньги получил — триста тысяч долларов, это они вначале сказали, а потом уточнили: «По нашим данным, триста тридцать! Тысяч! Долларов! Ну, это мне честь делает, потому что я на этот фильм потратил своих личных денег и денег своих друзей, не имеющих никакого отношения к криминалу, в двадцать раз меньше.
    Это просто документальный фильм, в котором ребята давали показания, как их насиловали и пытали, — те ребята, которых потом отпускали, потому что преступниками оказывались другие лица. В этом-то ужас! Человека пытали, бутылку в него загоняли, заставляли признаться. А потом — дело прекращено, найден настоящий преступник. Это очевидный факт, против этого не поспоришь! А Радченко, наглец, вместо того, чтобы пообещать разобраться, заявляет, что нет, в задницу бутылку вставить нельзя! Я ему отвечаю: а сам пробовал, что ли? Нет? Так попробуй! Это же легко, попробуй!
    А потом спустя год случается эта история с ОВД «Дальний». И я на иркутских форумах спрашиваю: ну что, так чего он молчит-то? Извинился бы хотя бы.
    — Как с гуся вода. Системная проблема же?
    — Радченко — это человек Чайки (генпрокурор Юрий Чайка. — Открытая Россия), который в свое время был министром юстиции. Я считаю, что во многом из того плохого, что у нас происходит в правоохранительных органах, виноват Чайка. Не потому что он какой-то монстр, а потому что он иркутский (с 1976 по 1995 год Чайка занимал различные прокурорские должности в Иркутской области. — Открытая Россия). Он сам, может быть, и не знает даже, что происходит. Но они все, и Радченко в том числе, прикрываются именем Чайки, полагая, что их защитит круговая порука. Вот что толкает их к преступлениям — круговая порука и безнаказанность. И ведь действительно защищает! Я вижу, как Чайка переводит очевидных негодяев на хлебные места, в тот же Сочи – ему везде нужны свои люди.
    Я считаю, что Путину надо Чайку убирать, какой бы он преданный ему ни был. Чайка — это не орел, это помойная хищная птица. Нечего бояться, надо убирать, тем более что люди возмущаются. От этого хуже не будет. Столько зла, столько против него компромата, а ему все равно и он своих детей сейчас толкает повсюду.
    Еще раз говорю, может быть, сам-то он человек неплохой, но плохо то, что он делает, что делали и делают его подчиненные — прокуроры, а раньше следователи. Прокуратура покрывает очевидные преступления: когда человека убивают, вешают в тюрьме, а потом говорят, что он сам повесился (хотя у него две борозды на шее, что исключает сценарий самоубийства), или что сам упал, что у него геморрой. Вот это все делается не без участия прокурора, потому что прокурор проверяет.
    А этот Реймер позорный, который ФСИН возглавлял! (Александр Реймер, глава ФСИН в 2009-2012 годах. — Открытая Россия) Я бы эпоху Путина проиллюстрировал тремя портретами: бывший министр обороны Сердюков, Чайка и Реймер. Сейчас Путин пытается что-то менять, но того не вычистишь, что бывший глава ФСИН генерал Реймер в бегах. Мыслимо ли это в ГУЛАГе было, чтобы все разворовавший генерал ГУЛАГа был в бегах?
    — Назначение Реймера в свое время представляли как приход во ФСИН реформатора…
    — Помню, как Реймер показушно посещал тюрьмы: однажды он выяснял, почему у заключенного два матраса застелено: «Значит, это авторитет». Он хотя бы посмотрел сначала, какой толщины этот матрас – как сиденье у стула, два-три сантиметра. Ты бы, Реймер, спросил бы, а кто лежит на этом матрасе, что у этого человека со спиной? Может, этот человек болен и ему надо по состоянию здоровья ортопедический матрас выдать? А ты, толстый Реймер, полежал бы на этой кровати, на этом одном матрасе, в железную сетку провалившемся! Ты, наверное, об этом должен думать? Думать о том, как там люди питаются? Думать о том, что сделать, чтобы не было воровства и поборов, чтобы тендеры нормально проводились? Ты министр, ты должен это обеспечить — вот твоя задача, как организатора. Вот задача тех мудаков, которые сидят в общественных советах ФСИН.
    P.S. В настоящее время, по данным правозащитников, положение дел в СИЗО-1 Иркутска не изменилось. «Так же разрабатывают, пытают и мучают. И взрослых, и малолеток, только научились хорошо все скрывать и прятать. На проверке 20 марта начальник СИЗО усмехнулся и съязвил в адрес общественно-наблюдательной комиссии: «Иркутское СИЗО же — территория пыток»» ,— прокомментировал Открытой России ситуацию глава правозащитной организации «Сибирь без пыток» Святослав Хроменков.

  4. Бывший руководитель ФСИН Александр Реймер отправится в следственный изолятор. Пресненский суд Москвы во вторник арестовал его до 31 мая по делу о хищении 2,7 млрд руб., выделенных на закупку электронных браслетов. Вместе с ним по делу проходят еще три человека: его бывший заместитель Николай Криволапов, а также директор ФГУП «Центр информационно-технического обеспечения и связи» Виктор Определенов и бизнесмен Николай Мартынов. Им всем уже предъявлены обвинения в особо крупном мошенничестве (ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса). Мартынов был арестован судом еще 30 марта, вопрос о мере пресечения остальных будет решен в ближайшее время.

    За закрытыми дверьми

    В суд бывшего руководителя Федеральной службы исполнения наказаний доставили бойцы ФСБ в масках. Реймер, очень серьезный, сидел в клетке для подсудимых и закрывал лицо листком бумаги, на котором до этого делал какие-то записи. Он игнорировал все вопросы журналистов.

    «Можно попросить вас убрать листочек? » — обращались к нему фотографы.

    «Можно попросить вас не просить? » — вместо обвиняемого отвечали его адвокаты.

    В зал вышел судья Дмитрий Долгополов. Он быстро огласил личные данные Реймера и осведомился, есть ли у участников дела какие-либо ходатайства. Такие нашлись у адвокатов обвиняемого. «Мы просим провести процесс в закрытом режиме, так как будут оглашены сведения о здоровье обвиняемого», — заявили защитники. Их поддержали прокурор и следователь, после чего судья Долгополов, недолго думая, попросил журналистов удалиться из зала. Несколько десятков представителей СМИ больше часа толпились в коридоре, пока суд в закрытом режиме рассматривал ходатайство следствия об аресте

Comments are closed.