Домой Общее ТЮРЬМА И ВОЛЯ

ТЮРЬМА И ВОЛЯ

1085
0

Сегодня государственная машина дает свободу бизнесу, а уже завтра наезжает, чтобы снять с него в лучшем случае налоги, в худшем – отпечатки пальцев. Кажется, от тюрьмы в России не зарекается уже никто, и ментально население разделилось  на две категории — на тех, кто был в местах не столь отдаленных, и на тех, кому еще предстоит. ЭТА ТЕМА — ДЛЯ ВТОРЫХ.

Силовой прием

Меры защиты предпринимателей от уголовно-процессуального давления на бизнес не работают: дел возбуждают все больше, предпринимателей сажают все чаще.

Как и во время экономического кризиса 2008–2009 гг., государство снова активно выступает за реформирование уголовного законодательства для защиты бизнеса от давления со стороны правоохранительных органов. По поручению Дмитрия Медведева профильные министерства и ведомства уже готовят предложения, а Владимир Путин анонсировал пока еще неизвестные поправки в УК. В постоянном поиске либерализации находится и Верховный суд. В списке мер, как предполагается, будут и новые идеи, такие как введение института следственных судей, и попытки развивать отдельный, более мягкий режим уголовного преследования для предпринимателей. В частности, расширить возможности освобождения от уголовной ответственности при возмещении ущерба, сохранить в УК отдельную квалификацию мошенничества в сфере предпринимательства, предполагающую более мягкие санкции, и даже ввести отдельную категорию «преступления в сфере предпринимательской деятельности».

Сажают и будут сажать

Насколько изменится правоприменительная практика в результате этого, можно только гадать. Зато известно, что первая гуманизация на ситуацию никак не повлияла.

Так, дифференциация в УК видов мошенничества не привела к сокращению числа дел против предпринимателей — общее число дел по новым статьям сопоставимо с числом по старой, «универсальной» статье 159 («Мошенничество»). Число дел за мошенничество даже стало расти после того, как Конституционный суд отменил статью об ответственности за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности. С октября 2014 г. действует новый порядок возбуждения уголовных дел по налоговым статьям (раньше это можно было делать только по представлению налоговой службы) — в результате их количество выросло в разы, а ведь раньше такие споры эффективно разрешались в арбитраже. Предпринимателей вопреки законодательному запрету продолжают арестовывать: в 2015 г. зафиксирован двукракратный рост попавших в СИЗО по экономическим статьям. Их число в России возвращается к пиковым значениям 2010 г. Тогда было возбуждено 287 тыс. уголовных дел по «предпринимательским» статьям, а за 2015-й — 234 тыс. По печально известной 159-й статье УК РФ количество возбужденных дел возросло на 20% и составило 70% от всех возбужденных дел.

«Жизнь показала, что решение вернуть следователям право возбуждать дела по налоговым статьям УК без представления из налоговой службы было ошибкой. Все опасения бизнеса по этому поводу оправдались. В 2015 г. число дел по 198-й и 199-й статьям УК РФ возросло на 62%, в то время как число осужденных увеличилось только на 2% и составляет всего 8% от всех возбужденных дел. Особое беспокойство вызывает рост числа людей, заключенных в СИЗО по «предпринимательским» статьям. В прошлом году их стало на 10% больше. А число предпринимателей, получивших домашний арест, скакнуло почти в два раза (85%)», — сообщил на своем официальном сайте уполномоченный по правам предпринимателей России Борис Титов.

Мягкая мера

Повышение роли домашнего ареста — это фактически единственная заслуга первой волны гуманизации УК РФ. Она фактически запрещает брать под стражу лиц, совершивших экономические преступления в ходе своей же предпринимательской деятельности. Арестовывать бизнесменов с тех пор можно только в исключительных случаях. Правда, Пленуму Верховного суда России пришлось разъяснять судьям данные изменения. Суды не знали, как трактовать понятие «предпринимательство», и все равно отказывали в ходатайствах о замене ареста на иную меру пресечения. Тогда председатель Верховного суда РФ (ВС) Вячеслав Лебедев посоветовал своим коллегам по цеху «понимать правовой смысл» поправок, а не руководствоваться «революционной ненавистью неимущего к богатому».

«Естественно, что домашний арест — более мягкая мера пресечения, чем содержание под стражей в условиях следственного изолятора. Сидеть дома и ждать приговора всегда волнительно и не так легко. Но гораздо трудней сидеть в СИЗО с теми же ожиданиями. Но в то же время домашний арест — мера достаточно серьезная, тем более что она зачастую избирается для тех, кто совершил экономические преступления. И стоит отметить, что ограничения по праву использования средств связи, круга общения для лиц, занимавших до избрания домашнего ареста руководящие должности в государственных и муниципальных структурах, владельцев и менеджеров крупных коммерческих организаций, в моральном плане тяжело переносятся», — отметилВиктор Акулин, член Общественной наблюдательной комиссии за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания в Приморском крае.

По данным судебного департамента при Верховном суде России, за шесть месяцев 2015 г. в суды поступило 2407 ходатайств о домашнем аресте. Суды ответили положительно на 2119 таких ходатайств. Иными словами, шансы услышать «да» в ответ на подобную просьбу — 88%. Это высокие ставки. За шесть месяцев 2014 г. в суды поступило лишь 1746 ходатайств о домашнем аресте. В итоге 1552 человека отправились домой.

Суды стали активней менять обычный арест на домашний. По закону суд это может сделать по собственной инициативе, если видит, что есть такая возможность: за шесть месяцев 2015 г. суды применили такое 2134 раза, это плюс к тем 2119 домашним арестам, назначенным по чьему-то ходатайству. Так что общее число домашних арестантов только за шесть месяцев минувшего года перевалило за 4 тыс.

Юрий Мельников, заместитель председателя Приморского регионального отделения Общероссийской общественной организации «Ассоциация юристов России», заместитель прокурора Приморского края в отставке, кандидат юридических наук: «Домашний арест постепенно должен стать обычной мерой пресечения, не вызывающей в обществе ни удивления, ни интереса. Таковы цивилизованные подходы: камеры следственных изоляторов должны оставаться на самый крайний случай, когда иначе нельзя. Допустим, человек опасен. Или может скрыться. А в целом узнать правду можно, не таская человека по казематам, а вдумчиво работая с доказательствами. Проблема в другом. У следователей и сыщиков сильны привычки к аресту. Порой так удобней. Эта, полагаю, гуманная мера пресечения приживалась медленно, домашний арест долгое время был исключением. Но, похоже, сегодня к нему уже привыкают и следователи, и граждане. Отсюда и рост числа ходатайств. Ныне следователи не считают зазорным просить для обвиняемого именно домашнего ареста, а не «путевки» в следственный изолятор».

Александр Нигматулин, руководитель коллегии адвокатов «Нигматулин и партнеры»: «Что представляет собой домашний арест? Это возможность проживания дома с весьма ограниченными возможностями. Разрешается общаться в неограниченном количестве с адвокатом, семьей, гулять по территории, если ты живешь своем доме. Но при этом нельзя пользоваться средствами связи: интернет, телефон и прочее. Конкретные запреты и ограничения устанавливаются судом, который принимает решение о мере пресечения. Каждое твое движение фиксируется с помощью электронного браслета или иных технических средств. В СИЗО ты заключен в каменный мешок, шаг влево, шаг вправо вне камеры ограничен. Фактически общение только с сокамерниками. Жизнь ограничена только камерой. Ограничено общение с адвокатом. Поэтому домашний арест предпочтительнее СИЗО».

Однако все же домашний арест чаще применяется к чиновникам, госслужащим или представителям крупного бизнеса. А мелкие и средние предприниматели гораздо чаще оказываются в СИЗО. Есть предположения, что в этом суд действует бессознательно, и это наследие 90-х. «Часто подозреваемым приходится сталкиваться и с психологическим давлением. На данный момент оно стало менее открытым, но широко используется. Классический пример — это когда следователь может напугать изменением меры пресечения с домашнего ареста на тюремный, переводом в худшую камеру; матерей нередко пугают угрозами о разлучении с детьми, бывших сотрудников правоохранительных органов — помещением в камеру с уголовниками и т. д. Но опять же это все слова, как правило. И следователь вряд ли пойдет на открытое нарушение или преступление, хотя случаи нарушений закона со стороны работников следствия и даже преступления в виде фальсификации доказательств на практике имеют место», — отметил Нигматулин.

Юрий Мельников: «Естественно, что при расследовании уголовных дел сотрудниками правоохранительных органов используются различные психологические методы при допросах лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений. У каждого следователя они индивидуальны. Я сам в бытность работы следователем в органах прокуратуры расследовал около сотни уголовных дел и, конечно, также использовал различные психологические методы при допросах для изобличения преступников. По большему счету, взаимоотношения между следователем и подозреваемым — это всегда психологическая дуэль. Другой вопрос, что при этом не должен быть нарушен закон.

Под страхом уголовного наказания до трех лет лишения свободы (ст. 302 УК РФ) запрещено принуждение подозреваемого или обвиняемого к даче показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание. А если при этом данные действия соединены с насилием, издевательствами или пытками, то уголовная ответственность предусмотрена еще более жесткая (до восьми лет лишения свободы). Поэтому различные запугивания, шантаж, утверждения об оглашении неприглядных сведений из частной жизни подозреваемого либо его близких и т. п., чем, к сожалению, иногда не брезгуют некоторые сотрудники правоохранительных органов, вне закона».

Как вести себя?

Адвокаты согласны, что правоприменительная практика по экономическим статьям негативная, и даже называют ситуацию «бизнесом на арестах», когда в отношении бизнесменов часто идут подковерные игры: мол, заплатите, тогда выпустим из изолятора. Поэтому следователи и дальше будут стремиться сажать предпринимателей под стражу. Как вести себя правильно при обыске и аресте?

Юрий Мельников: «Прежде всего, надо сохранить спокойствие и здравый рассудок. Желательно, чтобы присутствовал ваш адвокат. Перед началом проведения обыска следователь обязан дать для ознакомления постановление о производстве обыска. Его надо обязательно очень внимательно прочитать. Это единственный способ на тот момент узнать что-либо о возбужденном в отношении вас уголовном деле. В постановлении должны быть указаны номер уголовного дела, кем и когда оно возбуждено, в отношении кого или чего, каковы основания для производства у вас обыска, что у вас собираются найти. Обратите внимание на наличие санкции суда на проведение обыска. Если вы увидите, что обыск не санкционирован (а такое возможно в исключительных обстоятельствах), необходимо сделать об этом заявление и в обязательном порядке добиться, чтобы это было записано в протоколе обыска. Потребовать от следователя сделать эту запись следует еще и потому, что при этом будут присутствовать понятые, которые впоследствии смогут подтвердить факт сделанного вами заявления и отказа следователя отразить в протоколе эти важные обстоятельства.

И еще: обязательно перепишите полный текст постановления на обыск. При производстве обыска обязательно присутствие понятых. Следователь должен сам предложить вам добровольно выдать все, что он собирается у вас найти. Но если он этого не предложит, сами заявите ему, что вы готовы отдать ему те вещи, которые его интересуют. Это может привести к тому, что обыска не будет, а кроме того, запись в протоколе обыска о добровольной выдаче предметов может впоследствии быть рассмотрена судом как ваше содействие следствию, что является смягчающим вину обстоятельством».


Приморские «сидельцы»

Кто и за что: в лагерях, в СИЗО и дома. Самые известные

Сергей ИВАНЕЦ, ректор ДВФУ

Был помещен под домашний арест в марте с. г. По версии следствия, в 2011 г. университет и ООО «Современный университет» заключили контракт на создание информационно-технической системы на 647 млн руб. Услуги должны были быть реализованы за несколько лет, последний этап по плану завершался в 2013 г. Иванец дал указание двум проректорам ДВФУ Алексею Цхе и Виктору Атаманюку изготовить и подписать акты сдачи-приемки работ по третьему этапу плана, а затем отдал главному бухгалтеру распоряжение на основании этих актов перевести на счет исполнителя свыше 20 млн руб.

Владимир НИКОЛАЕВ, мэр Владивостока в 2004–2007 гг.

В феврале 2007 г. прокуратура Приморского края возбудила в отношении Николаева, тогда еще действующего мэра, уголовное дело по статье «Злоупотребление должностными полномочиями», позднее прибавилось обвинение в превышении должностных полномочий. В декабре 2007 г. приговорен судом к четырем с половиной годам лишения свободы условно без права занимать руководящие должности в течение трех лет. В сентябре 2008 г. после неявки в районную уголовно-исполнительную инспекцию условное наказание было заменено на реальный срок, после чего Николаев был объявлен в розыск. В 2012 г. защитникам Николаева удалось доказать суду, что он отбыл наказание, несмотря на то, что большую часть срока провел в Таиланде. В настоящее время Владимир Николаев юридически может себе позволить возвращение в родной город, но фактически по каким-то причинам он этого не делает. Чего-то ждет?

Александр ШИШКИН, бывший вице-губернатор

Шишкина осудили на восемь с половиной лет 9 декабря 2008 г. Было установлено, что вице-губернатор, занимая государственную должность, получил взятку в крупном размере (1,2 млн руб.) за уменьшение объема работ, подлежащих выполнению по техническим условиям при строительстве торгово-офисного комплекса в Артеме. Взяли Шишкина в его собственном кабинете в краевой администрации. При этом он, как утверждают, пытался съесть расписку, подтверждающую взятие им денег, и даже некоторые купюры, помеченные оперативниками. Кроме этого, ему вменялось еще много чего.

Игорь МЕЩЕРЯКОВ, бывший вице-губернатор

Провел два года и три месяца за то, по версии следствия, что в составе преступного сообщества чиновников и предпринимателей (всего 14 подсудимых), возглавляемого неустановленным лицом (по неофициальной версии, это был Сергей Дарькин), путем мошенничества отчуждал объекты недвижимости во Владивостоке, находившиеся в собственности Приморского края и РФ. Всего было незаконно отчуждено более 30 объектов. Ущерб государству оценивался в 547,5 млн руб.

Григорий ВЕДЕРНИКОВ, экс-глава Надеждинского района

Осужден на 4,5 года. Чиновник обвинялся в незаконной коммерческой деятельности. Кроме того, экс-глава муниципалитета незаконно раздавал землю предпринимателям, а на себя, родственников и знакомых оформил более 40 земельных участков. По версии следствия, Ведерников создал и фактически руководил компаниями ООО «Грань» и ООО «Уссуртранс». Оба предприятия незаконно занимались разработкой карьеров в Надеждинском районе. На жену Ведерникова и на него самого было оформлено более 120 единиц строительной техники.

Леонид БЕЛЬТЮКОВ, бывший директор департамента лицензирования и регулирования отношений в сфере потребительского рынка АПК

Осужден на 4,5 года лишения свободы с отбыванием срока в колонии-поселении по ст. 290, ч. 1 — «Получение взятки за выдачу лицензии на розничную продажу алкогольной продукции». Сумма взятки исчислялась 5 тыс. руб

Дмитрий СУЛЕЕВ, депутат думы Владивостока

В 2014 г. против него было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 201 УК РФ — «Злоупотребление полномочиями». Из-за этого Сулеева сначала отправили в камеру изолятора временного содержания, а затем поместили под домашний арест. Впрочем, под Новый год освободили из домашнего ареста. Как полагало следствие, Сулеев, вопреки интересам возглавляемой им организации ОАО «Фармтоп», с целью извлечения для себя выгоды продал принадлежащие компании здания котельной и фармацевтической фабрики с пристройками. Этими действиями Сулеев причинил ОАО «Фармтоп» материальный ущерб в размере свыше 160 млн руб.

Виталий ГУМЕНЮК, бывший председатель приморской «Опоры России»

Гуменюку инкриминируется вымогательство значительной денежной суммы у Дениса Ревы, сына Виктора Ревы, бывшего депутата Законодательного собрания региона, ныне являющегося членом крайизбиркома. Решение по Гуменюку еще нет.

Олег ДРОЗДОВ, генеральный директор «Востокстройсервиса» и соучредитель «Первой игровой компании»

Дроздова арестовали в октябре 2013 г. по обвинению в мошенничестве. Его подозревают в завышении стоимости работ при рекультивации и строительстве полигона твердых бытовых отходов, проводившихся также к саммиту АТЭС. Ущерб государству оценивается в более чем 300 млн руб. Дело возбуждено на основании выводов аудиторов Счетной палаты РФ. В настоящий момент Дроздов выпущен под залог.

Марина ЛОМАКИНА, генеральный директор ОАО «Наш дом — Приморье», супруга Олега Дроздова

Была заключена под домашний арест в сентябре 2015 г., а потом выпущена под залог. По версии следствия, Ломакина заключила договор подряда с ООО «СК «Приморье — Дальний Восток», что не соответствовало интересам ОАО «Наш дом — Приморье». Речь идет об установке малых архитектурных форм при строительстве гостиницы Hyatt на мысе Бурном. Также Ломакина подозревается в изготовлении фальшивого векселя на 11 млн руб.

Василий СЫСОЙКИН, экс-глава КГУП «Приморская краевая аптека»

Сысойкина задержали в декабре 2013 г. в аэропорту города Подгорица (Черногория) при попытке пересечь границу, куда он скрылся после того, как стал фигурантом уголовных дел, возбужденных УФСБ по Приморью по фактам злоупотреблений в КГУП «Приморская краевая аптека». Ущерб Приморью оценивался в 500 млн руб. Проведя некоторое время в СИЗО г. Владивостока, осенью 2015 г. Сысойкин оказался на воле. В настоящее время на неких неофициальных началах он руководит крупной строительной компанией «Каньон», прежний руководитель которой переехал в столицу.

Им еще предстоит?

Геннадий ЛЫСАК, бывший депутат Законодательного собрания Приморского края, когда-то владелец многих активов в Приморье

Лысак является одним из главных обвиняемых самого масштабного «дела о контрабанде», которое произвело в свое время эффект разорвавшейся бомбы: из-за него своих постов лишились многие руководители Федеральной таможенной службы и генералы ФСБ РФ, а больше всех пострадал глава ДВТУ Эрнест Бахшецян. С 2010 г. находится в международном розыске. По информации «К», Лысак сейчас спокойно живет в Чехии.

Юрий СТЕПАНЧЕНКО, бывший депутат Законодательного собрания ПК

Главу крупнейшей в 2000-х строительной компании «ДВ-Стройсвязькомплекс» Интерпол больше не разыскивает. Но дело, стоившее государству почти 600 млн руб., продолжается. Поэтому Степанченко продолжает сидеть в США, а за него отдуваются Мещеряков и другие.

Дмитрий ДРЕМЛЮГА, владелец «Дальморепродукта», «Акваресурсов» и многих других компаний

Став в 2013 г. свидетелем по знаменитому «крабовому делу», Дремлюга быстро покинул территорию страны. Нежелание Дремлюги участвовать в разбирательствах по «крабовому делу» объяснили тогда просто: свидетель очень боится стать обвиняемым.

Игорь БОРБОТ, экс-глава ОАО «Дальневосточный центр судостроения и судоремонта»

Интерпол внес Борбота в список разыскиваемых лиц только в сентябре 2015 г., хотя уголовное дело, касающееся хищения миллиардов рублей с завода «Звезда», началось еще в 2014 г. Следы похищенных средств представители УФСБ обнаружили в банках Сингапура и США, где часть их уже реализовали на покупку недвижимости. В настоящее время, предположительно, Борбот находится в США.


Как себя вести

Тюрьма — это свой особый мир, со своим особым уставом. Место, где все чувства обострены до предела. Место, где видно, что из себя представляет на самом деле любой человек. Такие слова спецкорр. «К» услышал от криминальных авторитетов. Одни, естественно, попросили не называть их имена, другие все же открылись.

«Я уже не помню, как все было. Помню лишь страшный холод, который я испытывал, очутившись в карцере, где вновь прибывшие заключенные проходят так называемый карантин, — поделился Алекс, криминальный авторитет. — Карцер представляет собой камеру в подвальном помещении, а по сути — просто «каменный мешок». Даже лежак — тоже из камня. Все это делается для подавления воли заключенного.

В тюрьме, когда ты попадаешь в камеру, первым делом рассказываешь, за что тебя посадили и в чем тебя обвиняют. Как правило, человек почти всегда рассказывает о себе все. И, как правило, все «невиновны». Но все же, находясь среди таких же бедолаг, понемногу проникаешься доверием, ведь они сейчас такие же, как и ты! И тогда ты, наконец, выкладываешь всю правду. Правда, используются так называемые «наседки». Это заключенные, которые надеются облегчить свою участь, помогая следователям узнать правду по нужному делу. Есть способ. Ты сидишь в камере. Вдруг тебя переводят в другую камеру. Там ты, как новенький, снова выкладываешь все о себе. А в камере уже до тебя сидит «наседка» и все запоминает. Потом он все расскажет следователю. Тот сравнит с тем, что ты ему говорил на допросе, и сможет определить — говорил ли правду или врал! Я тоже не избежал такой проверки».

«Тюрьма — это свой мир, со своими законами, со своим кодексом чести. Это жестокая школа, пройти которую, по большому счету, может не каждый. Ибо сидеть можно по-разному, — рассказал Виталий Ш., криминальный авторитет. — Изначально тюрьма — это воровской дом, и законы здесь воровские. Это аксиома в преступном мире. И коль попал в ее стены, неважно за что, будь любе­зен — соблюдай ее законы. Никто тебя не заставляет жить по ним или их придерживаться, но блюсти их обязан каждый.

Камера — это тюрьма в миниатюре, и в ней, так же как и во всей тюрьме, есть человек, который смотрит за порядком и за все отвечает. В тюрьме все взаимосвязано и ничто не остается без внимания. Хочу также заметить, что порядочному человеку тюрьмы не следует бояться. Что касается людей из преступного мира, то они уже сделали свой выбор и знают сами, к какой касте этого мира принадлежат, и никто другой, я уверен, не станет их перевоспитывать.

Я же хочу дать совет людям, впервые попавшим в тюрьму. После карантина вы попадаете в камеру. Если в камере много каторжан, то есть людей, уважающих законы тюрьмы, то вам заварят чифир, это традиция в тюрьме, затем покажут свободное место. Не будьте скованны, раскрепоститесь и помните — вы попали в воровской дом. Здесь не терпят лжи, высокомерия, бахвальства, лицемерия и прочего. Будьте же самими собой и в общих чертах расскажите о причинах вашего пребывания здесь. При этом сразу поинтересуйтесь правилами поведения в камере, то есть тюремными правилами «хорошего тона». Этим вы расположите к себе сокамерников, так как скромность и простота, свойственные бродягам, приветствуются в тюрьме. Не стесняйтесь спросить о том, чего вы не знаете или в чем сомневаетесь. Никогда никому не рассказывайте то, из-за чего впоследствии можете пострадать. А если видите, что кто-то слишком любопытен, опасайтесь его, но виду не подавайте. Если у вас возник какой-либо конфликт с кем-то из сокамерников и вам либо предложили, либо самому взбрело в голову покинуть камеру, не делайте этого ни в коем случае. Человек, покинувший камеру, считается, мягко говоря, непорядочным, на него смотрят косо, с недоверием, и он уже никогда не сможет пользоваться уважением ни в лагере, ни в тюрьме.

Что бы ни случилось, запомните: в тюрьме все можно разрешить мирно, путем диалога, без рукоприкладства. А для этого обращайтесь всегда к людям, которым доверено смотреть за порядком, либо непосредственно к вору. Никогда не пускайте в ход кулаки, каким бы правым вы себя ни чувствовали, из-за рукоприкладства люди отвернутся от вас. Драка не только в тюрьме, но и во всем преступном мире не поощряется, а драчуны всегда строго наказываются, а иногда и очень жестоко».


Сергей Антипов (кличка Антип), вор в законе: «Тюремное начальство встретило меня на централе со словами: «Ну что, имей в виду, мы тут и не таких ломали!» И посадили меня на год в одиночку.

Сидеть в одиночке очень трудно — морально. Честно говоря, первые полгода думал, что сойду с ума. Но потом помаленьку привык. Распорядок там такой: подъем в 5 утра, через полчаса завтрак в камере, подают через кормушку. Еда, кстати, была более-менее. Хватало калорий, например, чтобы по 100 раз отжиматься от пола. Днем — час прогулки во дворике или в подвале. Сидишь сам и гуляешь сам. Общение с другими арестантами — только если перекрикиваться. Днем можно было лежать, нара к стене не пристегивалась. Еще в камере был туалет и над ним кран с водой. Кружка, ложка, миска — и все. Читать можно. Библиотекарь приходила раз в неделю, давала список, ты выбираешь книги — две в руки. И прессу приносили каждый день, до трех газет. А если есть деньги на счету, можешь выписать любые газеты, журналы и книги. Я от безделья делал вырезки из журналов, потом их переплетал в красивые сборники».


«Ты обвыкнешься, и уже через неделю твоя «скотская» жизнь войдет в определенный ритм»

Нашумевшая история Пасько началась в 1996 г., когда, будучи капитаном второго ранга, он работал во Владивостоке в газете Тихоокеанского флота «Боевая вахта», одновременно он публиковался в японской газете Asahi и сотрудничал с японским государственным телеканалом NHK. После выхода очередного материала Пасько об уровне радиационной безопасности для экологии в местах базирования российских подводных лодок в 1997 г. ФСБ РФ арестовала журналиста, обвинив его в измене Родине. Следователи утверждали, что Пасько продавал японцам секретные материалы о флоте. Следствие завершилось в 1998 г., и дело было передано в суд. Все это время журналист содержался в СИЗО. В 1999 г. суд признал Пасько невиновным.

В 2010 г. Григорий Пасько, осужденный в 2001 г. по обвинению в шпионаже, написал книгу «Как выжить в российских тюрьмах». По словам Пасько, каждый третий мужчина в России проходит через зону, тюремный жаргон внедрился в генетическую память, на нем говорят даже дети. Мир навсегда поделен надвое: на тюремщиков и на жертв. Ад и школа жизни, потому что «вся наша страна — это единая большая тюрьма. Так было всегда, и, вероятно, так и останется навсегда». С «К» он поделился своим опытом, рассказал, как вести себя в тюремной камере:

«Из КПЗ тебя переведут в СИЗО. Там, на первом этапе, разместят в жуткую камеру, где ты проторчишь в лучшем случае пару суток, перед тем как тебя, небритого и страшного (заберут тебя все равно без майдана), сфотографируют, снимут отпечатки всех пальцев (кроме тех, что на ногах), дикой толщины иглой многоразового использования сделают тебе кровопускание, флюорографию… Это все называется карантин. Помню, один пять дней жил в камере, все карантин проходил, потом трое суток в «тройнике» (маломестной камере) с «танка» (унитаза) не слезал: заразу какую-то подхватил…

После карантина тебя, скорей всего, посадят в «тройник»: камера, где четыре шконки (койки), где тепло, уютно, не воняет, сидят (давно-о-о сидят) бывалые зеки. Пока ты не открыл рот, вспомни: один из четверых (пятерых, шестерых) в «тройнике» — наверняка «наседка» — подсадная утка, в обязанности которого входит запомнить твои рассказы и передать их куда следует. Поэтому когда чувствуешь, что интерес к твоему делу перешел в русло практических и конкретных вопросов, не постесняйся и не побоись — «за спрос не бьют!» — задать контрвопрос: «С какой целью интересуешься?» Уверяю тебя, что после этого ты не услышишь более ни одного вопроса.

Будь готов к тому, что тебя ни следователь, ни адвокаты не востребуют и неделю, и две. После первого допроса, на котором ты либо не захочешь отвечать вообще (т. е. давать показания) без адвоката, или будешь отвечать не так, как хочется следователю, тебя в 99 из 100 случаев переведут в общую камеру. Общая камера — это, собственно, и есть тюрьма. В общей камере, рассчитанной на 6–12 человек, всегда содержится от 25 до 40 человек. Теснота, вонь, жесткая хроническая нехватка воды, вечный шум — это и многое другое действует на психику очень сильно.

Зайдя в «хату», поздоровайся, назовись — имя, статья. Обязательно найдется в хате ответственный, главный — назови его как хочешь, — кто задает побольше, но вполне конкретных вопросов. Цель этих вопросов — определить, кто ты есть по жизни: блатной шпанок, мужик… Скорее всего, последнее. Хотя, если молодой, можешь встать на шпановскую стезю. Тебе желательно определиться, потому что балласта «хата» не любит. Через пару дней ты выяснишь, что почти у всех есть обязанности: пиковые стоят у робота — железных дверей и предупреждают хату о том, что творится на продоле — в коридоре. Кто-то из мужиков рулит за «крокодилом» — длинным металлическим столом: надо вовремя набирать баланду, оставлять спящей смене, мыть посуду…

Кто-то постоянно следит за «дорогой» — веревочным путем на решетке, через который в «хату» попадает все что угодно: от записок-малявок до чая-курева и даже дров для стрел. Ты обвыкнешься, и уже через неделю «скотская» жизнь твоя войдет в определенный ритм.

8.00 — выход на продол на проверку, завтрак, прогулка один час в тесном тюремном дворике, обед, ужин, заползание на шконку (койку), беспокойный зековский сон. И так — каждый день, месяц, год. Разнообразие вносят общение со следаком, адвокатом, баня, свидания с женой (раз в месяц), письма… Все. Остальное время, свободное от тюремных обязанностей, можешь читать (если есть что) или смотреть (если есть куда). Если тебе заскочит «дачка», — продуктовая передача, она же кабанчик — не суетись. Толковые мужики тебе растолкуют, что семьям в «хате» из дачки можно дать чего-то, что-то — на «больничку», что-то — для всех (чай, сигареты), а остальное — твое. Ешь его сам или прибивайся к семейке — твое дело. Никто и ничего у тебя не отберет».


А как вы пережили заключение?

Предприниматели, оказавшиеся волею случая или управляемых обстоятельств в местах не столь отдаленных, были не столь многословны, как Пасько. Но и они кое-что рассказали «К».

Дмитрий Мудров, бывший депутат Законодательного собрания Приморского края, экс-начальник Управления научно-исследовательского флота Дальневосточного отделения Российской академии наук: «Каждый человек проходит свои испытания, свои уроки, свою судьбу. Только от человека зависит то давление, которое он испытывает. Либо раздавит, либо даст возможность переродиться, сделать из своей жизни что-то хорошее.

Мне очень повезло — меня поддерживала и ждала вся моя семья. Очень много усилий для того, чтобы вызволить меня, приложила моя супруга. Меня ждали мои дети, мои родители. Для социальной адаптации, для того, чтобы ощутить себя живым, ощутить себя человеком, это очень важно. Вот, пожалуй, самое главное. А остальное зависит от каждого из нас, кто проходит с достоинством и получает свой жизненный опыт. Все, что происходит с человеком, причины всего этого он должен искать в себе. И только так можно сделать ресурсом даже самые тяжелые и трагические события, которые происходят в нашей жизни. Всем тем, кто проходит испытания тюрьмой: постарайтесь сделать из этого что-то хорошее, даже из всех трудностей, которые вы переживаете и пережили».

Алексей В.: «Самое трудное — это разлука с родными и близкими. Замкнутое пространство. Пришлось остаться наедине со своими мыслями. Пришлось многое обдумать. Силы и надежды дает вера. Вера в себя, в свои силы, в то, что сможешь все преодолеть, перебороть себя, перебороть систему, что скоро ты будешь с родными и близкими, продолжать свое дело. Вернувшись, войти в социум после нескольких лет пребывания в замкнутом пространстве, конечно, трудно. Но затем приходишь в себя. Помогает общение с друзьями, родными, близкими, работа. Главное — не сидеть на месте, а двигаться».

Андрей И.: «Помню, как меня, молодого предпринимателя, обвинили в ряде преступлений: в организации преступного сообщества, в контрабанде и прочих преступлениях, которых я не совершал. Три с половиной года я доказывал свою невиновность из стен изолятора. На тот момент, когда меня арестовали, у меня было двое детей. Одному полгода, другому — шесть лет…

Испытав на себе всю «мощь» российской системы правосудия, я понял, что фактически невозможно  доказать свою невиновность. Многих эта система пережевывает, калечит и выбрасывает, как жвачку на асфальт. Кто-то становится сильнее, переживая все трудности. Человек, оказываясь в тюремной среде, совершенно беспомощен. Рычагов влияния на систему у него нет. С ним могут делать все что угодно. Людей пытают и уничтожают даже на стадии предварительного следствия. Под этими пытками многие признаются в том, чего они не совершали. Отсидев, они выходят в никуда».

Источник: http://konkurent.ru/osoboe-mnenie/1444-tyurma-i-volya.html

Поделись с друзьями
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Email this to someone
email
Print this page
Print