Обращение по уголовному делу Коваленко (Братск)

Обращение по уголовному делу Коваленко (Братск)

208
0

Я, Вшишкова Юлия Евгеньевна прошу общественные организации по защите прав человека, а также органы Государственной власти и общественность, СМИ вмешаться и разобраться в уголовном деле моего мужа Коваленко Павла Николаевича 21.01.1977г.р. Мой гражданский супруг Коваленко П.Н. в настоящее время является подсудимым по ст.105 ч.1 УПК РФ убийство человека, которого он не совершал. Его брат  и наша мама, посещают каждое судебное разбирательство.  Как у нас, так и у пострадавшей стороны сложилось твердое убеждение того, что подсудимый не виновен и всё дело сфальсифицировано сотрудниками УГРО  и следственными органами г.Братска  за нежеланием разбираться и побыстрее закрыть дело.

Тем самым повысить раскрываемость.

Конкретных доказательств вины моего мужа нет.

Всё дело построено на словах так называемого очевидца преступления, который по словам моего мужа действительно является убийцей. На слова моего мужа, подсудимого, никто не обращает внимание и дело в суде рассматривается с обвинительным характером, и обвинительным уклоном, а между тем мой муж не один раз заявлял о своей невиновности и что над ним проводились жестокие пытки с применением электрического тока, удушающих приемов, побои, не оставляющие внешних следов насилия и психологические угрозы со стороны опергруппы и следователя. Как он говорит, из-за жестоких издевательств опергруппы и следователя он подписал лживое признание, понадеявшись на справедливость суда и здравый разум судьи Дорошенко И.В.

К сожалению, его надежды не оправдались, а между тем дело обстояло следующим образом.

28.08.2016 года мой муж вместе с коллегами по работе Р. и К., после рабочей недели, распивали спиртные напитки в бытовом помещении стройплощадки, где они все работали.  Шутили, смеялись, неприязни между друг другом не было. Одна из шуток задела К. и он пошёл в свою комнату сторожа, взял свой нож из тумбочки и вернувшись обратно в бытовое помещение, нанес три ножевых удара ближе стоящему Р. От полученных ран Р. скончался на месте. К. метался по бытовому помещению с ножом в руке в и яростью в глазах. Мой муж от увиденного был в шоке и в ужасе убежал. Муж испугался, что К. сейчас и его ударит ножом, а ещё что после этого мужа уволят с работы, на которую он устроился 2 месяца назад. По дороге домой мой муж решил, что будет придерживаться версии о том, что его там не было и, что он ничего не видел и не знал. Между тем К. сел в кресло напротив убитого и уснул. Мой муж находился в паническом состоянии и дойдя до дома родителей сел на скамейку у нашего подъезда и продолжал молча сидеть и выпивать. Замечу, что место, где произошло убийство, в п.Падуне г.Братска находится в 22 км. от дома родителей. За то время, пока мой муж добрался до родителей, К. проспался и скрыл следы совершения преступления.  От нашего дома, это очень далеко. В это время К. проснулся и увидел свои руки, нож, полы в крови, и убитого Р, тогда К. набрал номер полиции и сказал: «Приезжайте, возможно я убил человека». При этом он ничего не помнил. Пока ехали сотрудники полиции К. помыл нож, руки, полы от следов крови и вспомнил, что с ними ещё пил мой муж. Поэтому решил, что раз моего мужа нет рядом, то значит убийство совершил он. Приехавшие сотрудники полиции выслушали версию К. и забрали его в отдел, а также отправили опергруппу к нам домой за моим мужем. Оперативники подъехали к нашему дому, где мой брат продолжал сидеть на скамейке у подъезда. Это увидела наша мама и спросила сотрудников за что забирают моего брата. Сотрудники ответили, что за убийство. Мама спросила мужа: «Что ты натворил?». Муж ответил: «Я ничего не делал.» Оперативники забрали брата и уехали в отдел полиции. Там его повели на полиграф. На полиграфе мой муж стал придерживаться версии, что его на месте преступления не было, и он ничего не видел и не знает. Полиграф показал ложь. Тогда сотрудники полиции во главе стали применять пытки. Тогда мой муж им всё рассказал, как было, но они не обращали внимание на его слова и продолжали издевательства требуя признаться в совершении убийства. Замечу, что того сотрудника, кто пытал, по протоколу не было, но он всегда рядом с моим мужем. Тем самым оказывал физическое и психологическое давление, это видно и на оперативных съемках. Перед съемкой сотрудник Г. говорил моему мужу что и как надо показать, и что мой муж должен на камеру признаться в совершении убийства Р. Когда моего мужа привезли к следователю, то он всё рассказал следователю как было. Однако, следователь Ш. не захотел разбираться и прорабатывать версию рассказа моего мужа. Поэтому сразу всё дело писал с обвинительным уклоном и требовал признать совершение убийства Р. При этом, я полагаю, были сфальсифицированы доказательства преступления.

В течение этого времени, с 29.08.2016 г. по 31.08.2016 г, я и мама мужа искали его в Следственном отделе, приезжали к следователю, который ведет дело, в отделе полиции г.Братска, в ИВС, в прокуратуре – и не нашли его.

После нескольких дней издевательств муж подписал лживое признание, понадеялся на здравомыслие судьи.

Замечу, что предоставленный бесплатный адвокат Пономарено был в очень дружеских отношениях с пытавшим сотрудником Г. и следователем Ш.

Соответственно ни какую защиту не осуществлял и даже иногда вообще не присутствовал и в некоторых протоколах нет его росписи.

Фактически задержание мужа произошло 28.08.2016 года, а процессуально 30.08.2016 г, то есть за это время была возможность подготовить и сфальсифицировать все возможные доказательства. Одежду мужа и единственного свидетеля обвинения по делу изъяли 28.08.2016 года, что подтвердил (на суде под протокол) К., а оформили процессуально только через 2 дня 30.08.2016 г.

Примечание юриста: для того, чтобы не составлять протокол задержания с 28.08.2016 г. уголовную процедуру подменили административной. В отношении подсудимого К. был составлен протокол о совершении административного правонарушения, предусмотренного ст.20.21 КоАП Российской Федерации – появление в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения, и он был административно задержан до 30.08.2016 г.

Таким образом, у заинтересованных лиц было время и возможность для манипуляции со следами на одежде. Так согласно по заключениям эксперта на одежде у свидетеля К. найдено только одно маленькое пятно крови убитого, которое образовалось в результате соприкосновения с предметом, смоченном в крови убитого Р. Считаю, что кровь была нанесена искусственно.

По показаниям К, мой муж якобы оглушив его, испачкал его руки кровью убитого, чтобы отвести подозрения от себя.

При этом вызывают сомнения следующие обстоятельства, на одежде К. нет крови убитого.

Тогда зачем моему мужу уходить после убийства?

Было бы логичнее ему самому вызвать полицию.

Ещё один момент, согласно протоколу осмотра, в месте распития был ещё один нож.

Так зачем моему мужу было идти в другую комнату (комнату свидетеля К.) и доставать оттуда из чужой тумбочки нож?

Ещё одно обстоятельство, которое указывает на К. как убийцу.

У К. было достаточно времени, чтобы замести явные улики и представить свою версию. Вполне возможно, что К. искренне считает, что не убивал, так как не помнит произошедшего в силу опьянения и исходя из убеждённости, что он не мог этого сделать и оговаривает моего мужа  Так адвокат защиты пытался на суде разговорить свидетеля К., но судья Дорошенко И.В. одергивает и отклоняет все возможные ходатайства стороны защиты, которые смогут подтвердить не виновность моего мужа.

Так отклонили ходатайство о прохождении экспертизы свидетеля К. в  психоневрологическом  диспансере у психолога и психиатора, так как свидетель путается в показаниях и не уверен в своих действиях.

На одном судебном заседании, свидетель К. заявил, что был в автомобильных авариях, что некоторых событий он может не помнить.

На вопрос стороны защиты: «Что Вы сказали по телефону, когда вызывали полицию?» К. ответил: «Приезжайте, возможно я убил человека.»

Судья Дорошенко И.В. и прокурор Корнев В.С. не дали дальше разговорить свидетеля К. и вообще этой фразе не придали значения.

Между тем, противоречия, которые неизбежно выяснились в ходе судебного разбирательства ставят под сомнение объективность и беспристрастность как предварительного, так и судебного следствия. Так называемые очевидец К. при допросе дал показания, противоречащие показаниям данным им же на предварительном следствии. Он не смог описать не механизм нанесения ударов, ни положение участников произошедшего. Кроме того, он пояснил, когда он позвонил в полицию и сообщил, что он совершил убийство, поскольку у него был нож и его руки были в крови. В конечном итоге К. заявил, что не помнит обстоятельств дела в связи с давностью и плохой памятью, что это из-за нескольких автомобильных аварий в которых свидетель якобы пострадал. При этом К. излагает новые версии произошедшего, что свидетельствует об отсутствии у него чётких воспоминаний о событиях. Данное обстоятельство является основанием для проведения психолого-психиатрической экспертизы для выяснения имеющих значение для дела обстоятельств. Суд отклоняет ходатайство защиты, так как на момент дачи показаний К. помнил события. К. не против пройти такую экспертизу. Проведенная по делу судебная медицинская экспертиза содержит в себе ошибки в описании раневых каналов. Все три ранения нанесены спереди назад, однако одно из ранений описано в заключении как нанесенное сзади наперед. При допросе в качестве эксперта в судебном заседании эксперт отказался признать ошибку без объяснения. Кроме того, эксперт отказался отвечать на вопрос защиты о возможности причинения повреждений при обстоятельствах, указанных обвиняемым. При этом однажды оговорившись, что обстоятельства причинения ударов иные, затем исправился после одёргивания его судьёй. Эксперт проводивший дополнительную экспертизу показал, что содержащиеся в первоначальном заключении описание повреждений явно и однозначно ошибочно, и что указанные повреждения явно причинены при иных обстоятельствах, высказываться точнее о которых возможно только после проведения следственного эксперимента по показаниям подсудимого. Ходатайство о проведении повторной дополнительной экспертизы по механизму образования повреждений также оставлено без удовлетворения. По показаниям свидетеля К. построено всё разбирательство дела, то есть другие версии произошедшего никто не рассматривал. Все эти противоречия судом не принимаются во внимание. Факт оговора К. себя косвенно подтверждается следующими обстоятельствами. На видео повторного допроса моего брата присутствует оперуполномоченный Г., который не указан в протоколе следственного действия, о чем указывает защита. Таким образом, Г. контролирует ход допроса моего брата. Мой брат в ходе повторного допроса указывает, что после оглушения свидетеля К. он полоснул свидетеля по лицу ножом. При этом присутствующий адвокат (на тот момент Пономарено) не проявляет никакой реакции, что свидетельствует о том, что он как указывает мой брат, не присутствовал при первоначальном допросе, поскольку в первоначальном допросе изложены другие обстоятельства и, он должен был обратить на это внимание. Ещё один момент, на видео проверки показаний на месте мой муж не правильно указывает на место, где находился потерпевший, демонтирует удары, которые не могли быть нанесены при данных повреждениях. Не являясь специалистом, я не могу в полной мере передать всё разнообразие несоответствий, и противоречий, которые присутствуют в данном деле. По моему мнению расследовавшие данное дело люди проявили халатность и беспринципность, полное пренебрежение законам и интересам личности в угоду показателям раскрываемости. Моим братом в судебном заседании, которое состоялось в феврале месяце сделано заявление о совершении преступления экспертами, выразившееся в даче заведомо ложного заключения и ложных показаний. До настоящего времени каких-либо проверок по данному заявлению не проведено.

Я считаю, что суд не справедлив и прошу содействия в установлении истины по делу, и недопущения обвинения невиновного. Ведь действительный убийца на свободе и опасен для общества.

Вшишкова Юлия Евгеньевна

 

Поделись с друзьями
Share on VKShare on FacebookEmail this to someonePrint this page

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ